Тайны СССР Гл.1 ч.5-2

ч.5-2

 

НОВАЯ ВЕРСИЯ О ПОКУШЕНИ НА ЛЕНИНА

 

Уважаемый читатель»! Если вы подумали, что наша история с Ф. Каплан заканчивается на ч.5-1, то вы ошиблись. Далее я хочу предложить вам две версии поясняющие и дополняющие   те факты что мною были изложены в ч.5-1. И начну с первой! Она как бы подтверждает мои авторские выводы, но в некоторых местах и расходится с ними.

А поскольку главный принцип моих работ это объективней подход к изучение тех или иных событий я и предлагаю   вам для ознакомления (без купюр),  эту  новую версию. Ее автор Коняев Николай описал в своей  книге « Трагедия ленинской гвардии, или правда о вождях октября» http://detectivebooks.ru/book/21281212/?page=110, тем кто еще не читал,  настоятельно рекомендую ознакомится! Особенно тем из вас, что ностальгирует за временами СССР!

 

Тайны СССР Гл.1 ч.5-2

Казалось бы, все с истории жизни и смерти Ф. Каплан уже ясно и пора ставить точку в этом деле.    Но увы я уверен, что это делать еще рано.

 

     А начну я со следователя, которому было поручено вести расследование дела Каплан! Звали его

     В. Э. Кингисеппа

«И тут надо сказать, что расследование В. Э. Кингисеппа отмечено гораздо большей объективностью, нежели экспрессивные допросы Фанни Каплан, проводимые Я. Х. Петерсом и Н. А. Скрыпником.

Кингисепп не пытался вырвать у Фанни Каплан нужные ему показания, он пытался разобраться, как произошло покушение, и кто мог совершить его.

Для этой цели им был произведен 2 сентября следственный эксперимент. Он сам изображал на заводе Михельсона Фанни Каплан, С. К. Гиль — самого себя, Н. Я. Иванов — Ленина, а работник профкома Сидоров — Попову.

В результате этого эксперимента выяснилось, что Каплан никак не могла ранить Ленина в спину, когда он подходил к подножке машины.

Выяснил Виктор Кингисепп и массу других подробностей, фактически оправдывающих Фанни Каплан, но для судьбы самой Каплан, как и для результата расследования, это уже не имело никакого значения.

 

На основании имеющихся документов и свидетельств, попавших в отрытую печать сейчас можно совершенно определенно утверждать, что, если расследование убийства В. Володарского переплеталось с попытками Моисея Соломоновича Урицкого скрыть следы своего участия в нем, то московские чекисты, и прежде всего Якоб Христофорович Петерс, должны были не столько расследовать покушение на В. И. Ленина, сколько отделить это покушение от спецоперации, которая проводилась под его непосредственным. руководством…

Сценарий спецоперации был задуман еще Яковом Блюмкиным и первоначально, по-видимому, не выходил за рамки жанра современного «лохотрона».

Девятнадцатилетний заведующий отделением по борьбе с международным шпионажем Яков Григорьевич Блюмкин и казначей ВЧК Якоб Христофорович Петерс решили тогда основательно «подоить» господ дипломатов.

Для этого в июне 1918 года в Петроград были засланы два чекиста-провокатора Ян Буйкис и Ян Спрогис.

Под фамилиями Шмидкен и Бредис, выдавая себя за представителей московского контрреволюционного подполья, они встретились с морским атташе английского посольства капитаном Р. Н. Кроми, и заинтересовали его рассказами о возможности перекупить латышских стрелков в Кремле.

Кроми вывел чекистов на Сиднея Рейли, Рейли — на Локкарта, который обхаживал тогда Троцкого.

К июлю 1918 года Роберт Гамильтон Брюс Локкарт уже выдал первую сумму на организацию мятежа латышских стрелков. Всего же вместе с французским генеральным консулом в Москве Фернаном Гренаром он передал около 10 миллионов рублей.

Деньги шли якобы контрреволюционному «Национальному центру», но ни Савинкову, ни генералу Алексееву, ни латышским стрелкам не достались — осели в карманах чекистов.

По мере того как из операции был выведен Яков Блюмкин (не связан ли его загадочный крюк в Гатчину по пути из Москвы в Киев с этой операцией?), простенький и довольно надежный лохотрон постепенно втянул и самих своих хозяев в смертельную игру.

В ходе операции чекистские провокации настолько переплелись с стремлением западных спецслужб внедриться в ЧК, что уже невозможно стало со стороны отличить, где тут задействованные в операции чекисты, а где иностранные шпионы.

У знаменитого английского агента Сиднея Рейли{389} (тоже, как и Яков Блюмкин, одессита) имелось, к примеру, подлинное удостоверение на имя сотрудника Петроградской ЧК Сиднея Георгиевича Реллинского, а командир 1-го латышского артдивизиона Э. Берзин часть аванса (700 тысяч рублей золотом), переданного Сиднеем Рейли на организацию восстания латышских стрелков, лично вручил Феликсу Эдмундовичу Дзержинскому, а часть — Якобу Христофоровичу Петерсу.

Известно также, что самый главный заговорщик Роберт Гамильтон Брюс Локкарт был очень тесно связан с Я. Х. Петерсом и неоднократно передавал от его имени деньги живущей в Лондоне супруге Якоба Христофоровича — Мэй. В свою очередь, есть основания предполагать, что Мура Бенкендорф, любовница Локкарта, была сотрудницей ВЧК.

В результате, в конце августа уже совсем невозможно стало различить, где чекистская провокация, имеющая смыслом разот блачить англо-французско-американскую буржуазию, а где настоящий заговор, организованный и управляемый чекистами.

Известно, что 22 августа командир 1-го латышского артдивизиона Э. Берзин и Сидней Рейли деятельно обсуждали детали заговора и спорили, надо ли арестовать Ленина?

Или же сразу застрелить? Сошлись на том, что лучше сразу застрелить, ибо существует опасность, что за время конвоирования в Архангельск Ленин сумеет склонить на свою сторону конвойных и те его освободят…

Этот спор удивительно напоминает разговор водителя В. Володарского Гуго Юргена с Петром Юргенсоном в коридорах Смольного о том, где и как надо остановить машину Володарского, чтобы убить его.

Мы уже говорили, что Ф. Э. Дзержинскому пришлось уйти из ВЧК после организованного московскими чекистами налета на германское посольство и убийства посла Мирбаха.

Теперь, как только Феликс Эдмундович вернулся в ВЧК, петроградские чекисты осуществили налет на британское посольство и убили военно-морского атташе капитана Кроми…

Это, похоже, становилось традицией ВЧК, стилем работы ее председателя.

Любопытно, что произошло это как раз в то время, когда Феликс Эдмундович Дзержинский мчался на поезде, так и не успев толком допросить в Петрограде убийцу Каннегисера, чтобы… опоздать на допросы в Москве Фанни Каплан.

Если мы вспомним, что Феликс Эдмундович и после убийства посла Мирбаха предпочел просидеть наиболее острый момент так называемого восстания эсеров под так называемым арестом, то и тут усматриваются элементы традиции и стиля

К череде загадочных событий, вызванных деформацией времени на стыке лета и осени 1918 года, надо отнести и прозвучавшее по радио обращение «Ко всему цивилизованному миру от Совета комиссаров Союза коммун Северной области…

«Фактическими убийцами Володарского, Урицкого, покушения на Левина и Зиновьева являются англо-французы… Подлые душители свободы пошли на все… Товарища Урицкого они убили потому, что товарищ Урицкий получил в свои руки нити целого английского заговора в Петрограде…

    При появлении в здании посольства представителей нашей комиссии по борьбе с контрреволюцией английские заговорщики во главе с офицером Кроме открыли стрельбу, убили нашего товарища Янсона и тяжело ранили товарищей Шейкмана и Бортновского, которые в настоящий момент находятся при смерти.

Ф. Дзержинский

Военный комиссар Б. Позерн

А. Луначарский.

2 сентября 1918 года».

 

Обратим внимание на дату.

2 сентября Ф. Э. Дзержинский точно был в Москве, и почему его подпись стоит рядом с подписями петроградских товарищей, не понятно.

Естественно предположить, что обращение это и было подписано в Петрограде, но не 2 сентября, а 31 августа, когда еще только готовился налет на английское посольство, когда Дзержинский по телеграфу связался со своим заместителем в Москве Я. Х. Петерсом и дал указание арестовать Локкарта и его подручных…

Думается, что бессмысленно обсуждать сейчас, чем же — чекистской игрой или настоящим антиленинским заговором? — была та спецоперация в Кремле, которую начинал еще Яков Григорьевич Блюмкин и которую потом проводили Яков Христофорович Петерс и Феликс Эдмундович Дзержинский…

После того, как Феликс Эдмундович узнал, что убить В. И. Ленина на заводе Михельсона не удалось, он объявил эту операцию заговором и приказал раскрыть его.

Отметим — это, кстати, очень важно для уточнения последовательности событий! — что первый раз Локкарт и капитан Хикс были арестованы до 6 часов утра 31 августа, когда Якоб Петерс устроил им очную ставку с Фанни Каплан.

В 9 часов утра они были отпущены, но Петерс на всякий случай арестовал секретную сотрудницу ВЧК и любовницу Локкарта Муру Бенкендорф…

Это в Москве

А в Петрограде — напомним, что в это время сам Феликс Эдмундович уже находился в поезде между Петроградом и Москвой! — отряд чекистов оцепил здание английского посольства на Французской набережной, у Троицкого моста.

Каким образом вооруженный налет чекистов на английское посольство связан с убийством Урицкого, говорят его результаты.

Все бумаги в английском посольстве оказались сожжены, военно-морской атташе капитан Френсис Аллен Кроми был убит, погиб при захвате посольства чекист Янсон, были ранены помощник комиссара Петроградской ЧК Иосиф Наумович Шейкман-Стодолин и следователь ВЧК Бартновский.

Но не совсем ясно, кто и в кого стрелял…

Так получилось, что пули, попавшие в чекистов, были выпущены из чекистского оружия.

Резидент английской разведки Эрнест Бойс, который должен был отвезти капитана Кроми на свою квартиру для встречи с Рейли, приехал в посольство, когда Кроми был уже мертв.

Все концы «чекистско-посольского» заговора оказались обрубленными, и теперь о подлинных намерениях Ф. Э. Дзержинского и его покровителя Я. М. Свердлова можно судить только по косвенным свидетельствам…

И тут все сразу встает на свои места.

И выстрел Леонида Каннегисера тоже…

Он, как нам кажется, и спутал все карты чекистам, и можно предположить, что, вместо тщательной подготовки убийства Ленина, они вынуждены были форсировать ход «спецоперавции» и, когда теракт на заводе Михельсона все-таки не удался, чтобы замести следы, совершили налет на английское посольство.

Хотя, конечно, одним только налетом на посольство все проблемы решить не удалось.

У товарища Петерса в Лондоне жили жена и сын, которым Локкарт неоднократно передавал деньги, и рисковать ими Якоб Христофорович не мог даже ради бесконечно любимой им ВЧК. Локкарта он выпустил, но тут же арестовал его любовницу Муру Бенкендорф.

И не ошибся.

Оказалось, что Локкарт любит Муру и тоже не собирается рисковать ею даже ради бесконечно любимой им английской разведки.

Вот такие это благородные люди оказались. Якоб Христофорович Петерс и Роберт Гамильтон Брюс Локкарт…

В октябре Локкарту, вместе с другими сотрудниками миссии Антанты, было разрешено вернуться в Англию.

28 сентября Петерс сам пришел к Локкарту сообщить о его освобождении.

— Вы можете быть счастливы и жить, как вам захочется. «Мы можем дать вам работу», — сказал он. — Вы ведь знаете, что капитализм все равно обречен.

— Не валяйте дурака! — ответил Локкарт. — Вы же хотите передать письмо своей жене? Давайте письмо… Если оставить политику в стороне, я против вас ничего не имею. Всю свою жизнь я буду помнить то добро, которое вы сделали для Муры.

О благородстве Якоба Христофоровича Петерса говорить, разумеется, не просто. Тут нельзя ни на мгновение забывать, что это благородство ближайшего подручного Дзержинского.

Чтобы иметь возможность хоть как-то скомпрометировать Локкарта в глазах его начальства, Петерс придумал произвести в немецкие агенты чекистку Муру Бенкендорф.

И пока его жена Мэй находилась в Лондоне, Петерс, как он сам признавался, скрывал этот факт, даже на суде, приговорившем Локкарта, Рейли, Гренара и де Вертимана в декабре 1918 года к смертной казни.

Зато, как только Мэй удалось вывезти, Петерс сразу придал гласности факт сотрудничества любовницы английского разведчика Локкарта с немецкой разведкой. Разумеется, сделал это товарищ Петерс только в знак протеста против «ярой антисоветской кампании», которую развернул тогда Локкарт в Англии.

Вот мы и разобрались и с поразительным совпадением заговоров и терактов, и с полуслепой террористкой, и с мудрым Феликсом Эдмундовичем

 

Сам В. И. Ленин, похоже, прекрасно знал, кто замыслил убрать его, и никакие фиалки, которые второпях собирали ему удалые ребята из ВЧК, не могли обмануть его.

Когда его привезли не в больницу, а в Кремль, раненый Владимир Ильич в лучших традициях хазарского двора дождался, пока приедет верный Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич со своей женой Верой Михайловной Величкиной, имевшей медицинское образование.

В ее присутствии, превозмогая невероятную боль, Ленин расспросил врачей (здесь были Минц, Вейсброд, Семашко, Баранов, Винокуров, Розанов, Обух), тяжело ли он ранен:

«А сердце?.. Далеко от сердца… Сердце не может быть затронуто?»…

И только потом, и только Величкиной, разрешил сделать себе укол морфия.

Пока он расспрашивал врачей, появились признаки одышки. Поднялась температура. Когда сделали укол,

Ленин впал в полузабытье, иногда произнося отдельные слова.

«И зачем мучают, убивали бы сразу…» — сказал он тихо и смолк, словно заснул»{391}.

И снова только поражаться остается той феноменальной способности бороться за свою жизнь, которую демонстрирует в эти дни Владимир Ильич Ленин.

Находясь буквально на грани сознания, он стремится контролировать обстановку и не позволить врагам добить его.

«Я. М. Свердлов сообщает в 11 час. 45 мин. в Петроград, что состояние здоровья Ленина несколько улучшилось. Больной шутит, заявляет врачам, что они ему надоели, не хочет подчиняться дисциплине, шутя, подвергая врачей перекрестному допросу, вообще «бушует». Сегодня мы все окрылены надеждой».

Стремительно и выздоровление В. И. Ленина.

С двумя такими тяжелыми ранениями, он, как утверждает П. Д. Мальков, начал вставать с постели уже через две недели и 16 сентября «впервые после болезни участвовал в заседании ЦК РКП(б) и в тот же вечер председательствовал на заседании Совнаркома. Ильич вернулся к работе!.

   Разумеется, это нечеловеческое усилие не прошло даром для ленинского организма…

    Не прошло оно даром и для его спасителей.

 

Вере Михайловне Величкиной пришлось заплатить своей жизнью за то, что она заслонила Ленина.

        30 сентября, сразу после отъезда Ленина в Горки, Вера Михайловна умерла в Кремле, якобы от «испанки».

Многие современные историки считают непосредственным заказчиком покушения на В. И. Ленина Якова Михайловича Свердлова.

Прямых доказательств этому нет, но косвенных — предостаточно…

Мы уже говорили, что в отличие от местечковых евреев Троцкого и Свердлова, Ленин, не отказываясь от глубинной ненависти к любому проявлению русскости и православия, тем не менее мог быть (и был!) принимаем за русского, и поэтому и действовал гораздо успешнее, чем Троцкий или Свердлов.

Разумеется, Ленин превосходил их и интеллектом, но главное, он олицетворял собою будущую, удивительно способную к мимикрии еврейскость, которая в дальнейшем и займет господствующие позиции в России.

Человек идеи — Троцкий за это и ценил Ленина, а Свердлов, будучи всего лишь заурядным и ограниченным прохвостом, стремящимся прежде всего к семейному обогащению, воспринимал Владимира Ильича лишь как препятствие на этом пути.

Свердлов не мог даже подняться хотя бы до уровня Троцкого и постигнуть, что Россию надобно еще очень и очень долго преобразовывать, чтобы ее мог, наконец, возглавить чистокровный еврей.

Зато В. И. Ленин, владевший, кажется, всей глубиною злой хазарской мудрости, не только понимал это, но и видел, что объявления декретов и проведения реформ недостаточно, чтобы удержать власть.

Он понимал, что необходимо расколоть народ, заставить одну часть его ненавидеть другую. Более того… Необходимо создать непроходимую пропасть между классом местечковых управленцев, на который опирались большевики, и остальным населением России. И — этого Якову Михайловичу Свердлову уже никогда было не понять! — пропасть эту между классом местечковых управленцев и остальным населением России должно было создавать вопреки частным, сиюминутным интересам евреев, специально вызывая ненависть к ним.

Для этого Лениным и подписал закон об антисемитизме в самый, казалось бы, неподходящий момент, когда возглавляемые местечковыми комиссарами продотряды громили русских крестьян, когда только-только расстреляли царскую семью…

И вот задуманное Лениным убийство царской семьи было превращено Свердловым из-за его неизбывной жадности в акт обыкновенного мародерства.

Более того…

После организации убийства царской семьи Свердлов начал входить во вкус самостоятельного правления и, как не без раздражения заметил сам Ленин, «сплошь и рядом единолично выносил решения».

Я. М. Свердлова, безусловно, беспокоило все возрастающее по отношению к нему раздражение Владимира Ильича, тем более что причин для этого раздражения у Ленина было достаточно и помимо стратегических разногласий.

С того самого момента, когда Свердлову удалось занять освобожденное Л. Б. Каменевым место председателя ВЦИК, Яков Михайлович львиную долю своих сил и времени посвящает пропихиванию на различные государственные посты своих родственников и верных людей.

 

Пример ему подал сам Владимир Ильич, который тоже пристроил всех своих родственников в правительство…

Но у Якова Михайловича семья была больше, да и образованием и развитием интеллекта Свердловы не утруждали себя, и поэтому практически у всех Сверловых бросалось в глаза их полнейшее несоответствие занимаемым должностям…

Зная бесцеремонность и безжалостность В. И. Ленина к любым промахам сотрудников, можно представить, сколько оскорблений пришлось вытерпеть Якову Михайловичу за свое стремление устроить небогатых умом родственников на хорошие места.

Не богат умом был и сам Яков Михайлович.

Существует множество свидетельств, что он действительно считал себя способным заменить В. И. Ленина, и дело управления страной не казалось ему слишком уж сложным.

В сентябре 1918 года Свердлов сосредоточил в своих руках практически всю власть и чувствовал себя вполне комфортно.

— Вот, Владимир Дмитриевич, — говаривал он В. Д. Бонч-Бруевичу, — и без Владимира Ильича справляемся…

Большинство современных историков считает также, что и столь стремительный расстрел Каплан и, наконец, сожжение трупа, чтобы его никогда уже больше нельзя было опознать, были сделаны по непосредственному указанию Якова Михайловича Свердлова и прямо свидетельствуют о его причастности к покушению на В. И. Ленина.

В принципе, версия о причастности Якова Михайловича Свердлова к организации покушения имеет право на существование.

И, скорее всего, и сам В. И. Ленин ясно понимал это.

Более того, можно предположить, что та неожиданная болезнь, которая так стремительно в 4 часа 55 минут 16 марта 1919 года оборвала жизнь Якова Михайловича Свердлова, тоже не была случайностью, а прямо вытекала из дерзкой попытки Якова Михайловича лишить жизни Владимира Ильича.

«Не прошло и месяца, как той же испанкой заболел Я. М. Свердлов… — вспоминал В. Д. Бонч-Бруевич.

— Несмотря на предупреждения врачей о том, что испанка крайне заразна, Владимир Ильич подошел к постели умирающего… и посмотрел в глаза Якова Михайловича. (Выделено мной. — Н.К.) Яков Михайлович затих, задумался и шепотом проговорил: — Я умираю… Прощайте».

 

Комментируя этот эпизод из воспоминаний В. Д. Бонч-Бруевича, исследователи отмечают, что, зная Ленина, можно быть уверенным, что «в интересах революции» он никогда не пошел бы к Свердлову, если бы тот действительно был болен заразной болезнью.

Поэтому особое значение приобретают тут безобидные слова, как посмотрел Ленин в глаза Якова Михайловича, особым смыслом наполняется факт, что Ленин входит к еще живому Свердлову, а уходит уже от мертвого…

Все это подтверждает версию, согласно которой Яков Михайлович никакой «испанкой» не болел, а был, согласно доброму еврейскому обычаю, забит камнями в Орше…

Уже не раз отмечалось, что на кадрах кинохроники похорон Свердлова отчетливо видна в гробу забинтованная голова Я. М. Свердлова.

И все-таки, как мне кажется, говорить, что Я. М. Свердлов действительно был забит камнями, едва ли разумно.

Скорее всего, метание камней, имевшее место на митинге в Орше, носило символическое значение, а непосредственной причиной, вызвавшей физическую смерть Свердлова, был какой-то яд…

А тогда 31 августа 1918 года в 6 часов утра, пытаясь отвести от себя подозрения, Якоб Петерс устроил Фанни Каплан очную ставку с Локкартом и его помощником, капитаном Хиксом, Локкарт запомнил, что Фанни была одета во все черное, волосы у нее были тоже черные и «под глазами — большие черные круги».

«Мы догадались, что это была Каплан. По-видимому, большевики надеялись на то, что она узнает нас и не сможет этого скрыть.

    Сохраняя неестественное спокойствие, она подошла к окну и, подперев подбородок рукой, стояла неподвижно, безмолвно, глядя в окно невидящим взором, словно смирившись со своей судьбой, до тех пор, пока не пришли охранники и не увели ее».

Это последний портрет Каплан.

 

Эта очная ставка была последним вызовом Фанни Каплан на допрос.

Более, кроме людей, которые расстреливали ее, Каплан никто не видел…

Считается, что 3 сентября 1918 года Коллегия ВЧК вынесла постановление о расстреле Ф. Е. Каплан (Ройтман).

Член Коллегии ВЧК, секретарь ВЦИК В. А. Аванесов (С. К. Мартиросов) поручил коменданту Кремля Павлу Дмитриевичу Малькову привести этот приговор в исполнение в этот же день.

    Как утверждал Янкель Хаимович Юровский, который после расстрела царской семьи, кажется, безотлучно находился в квартире Якова Михайловича Свердлова, тот вызвал к себе П. Д. Малькова и лично проинструктировал перед расстрелом.

Вызвав нескольких охранников-латышей, а также одного из шоферов Авто-Боевого отряда при ВЦИК, П. Д. Мальков приказал вести арестованную в помещение кремлевского гаража. Водитель завел машину, и Мальков выстрелил в затылок Каплан.

Было 16 часов 3 сентября 1918 года или — время и тут рвется! — четыре пополудни часа утра 4 сентября.

Нам кажется, что 4 часа утра 4 сентября 1918 года — более реальная дата. Ведь расстрел происходил в кремлевском гараже, и днем в гараже наверняка был народ, были посторонние свидетели, а их избегали, тем более что одним только расстрелом казнь Фанни Каплан не ограничилась.

Труп ее завернули в брезент, вынесли в Александровский сад и, облив бензином, подожгли в железной бочке…

    Присутствовавший при расстреле и сожжении Каплан кремлевский библиофил и поэт Демьян Бедный, почувствовав запах горелой человечины, упал в обморок.

Когда он пришел в себя, сверху из осеннего неба, кружась, падали на него белесые хлопья.

— Снежинки? — удивленно проговорил Ефим Алексеевич. — Рано снегу-то…

Орудовавший возле бочки с горящей Каплан Павел Дмитриевич Мальков засмеялся в ответ.

Хмурые, стояли поодаль латыши с винтовками…

Демьян Бедный встал с земли.

Он все понял.

Это были не снежинки, а пепел сжигаемой Ф. Каплан……

Тайны СССР Гл.1 ч.5-2

Читать полностью: http://h.ua/story/431512/#ixzz4INkSDL6o

Залишити відповідь

Заповніть поля нижче або авторизуйтесь клікнувши по іконці

Лого WordPress.com

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис WordPress.com. Log Out / Змінити )

Twitter picture

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Twitter. Log Out / Змінити )

Facebook photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Facebook. Log Out / Змінити )

Google+ photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Google+. Log Out / Змінити )

З’єднання з %s