ПРИКАЗ ТАЙНЫХ ДЕЛ ч.4

ч.4
Медный  бунт
О “Медном бунте”  абстрагировавшись от разных мелких  обстоятельств, можно сказать так: 25 июля (4 августа) 1662 года, в Москве началось восстание (по тогдашним правовым оценкам – БУНТ) городских низов против выпуска с 1654 года обесценивающихся, по сравнению с серебряными, медных монет.
Избыточный выпуск необеспеченных (номинал многократно превышает рыночную стоимость содержащегося в монете металла) медных денег привел к их значительному обесцениванию в сравнении с серебряными.   Ситуацию с финансами усугубила и затяжная война с Речью Посполитой начатая из-за объявленной поддержки самозваного Гетмана Украины Б.Хмельницкого.
Эта война  потребовала огромных расходов и тут чтобы найти деньги на продолжение войны, боярин А. Л. Ордин-Нащокин предложил своего рода финансовую авантюру – выпускать медные деньги по цене серебряных!
Суть аферы  состояла в том, что налоги собирались серебром, а жалованье раздавалось медью!
Мелкая медная монета поначалу действительно имела хождение наравне с серебряными копейками, однако вскоре чрезмерный выпуск ничем не обеспеченных медных денег, которые чеканились в Москве, Новгороде и Пскове, привёл к обесцениванию медных денег.
    За 6 рублей серебром давали 170 рублей медью! Несмотря на царский указ, все товары резко подорожали и производители их вообще не выпускали на рынок.
И как обычно в таких случаях бывает в Московии начался “стихийный бунт”. Но стихийным он был  только на первый  взгляд. К нему готовились заранее и собственно “бунт начался”  25 июля (4 августа) 1662 года когда на Лубянке были обнаружены листы с обвинениями в адрес князя И. Д. Милославского, нескольких членов Боярской думы и богатого гостя Василия Шорина.
Их кстати совершенно голословно обвиняли в тайных сношениях с Речью Посполитой.. Но недовольным людям нужен был только  повод. Показательно, что объектом всеобщей ненависти стали те же самые люди, которых обвиняли в злоупотреблениях во время “Соляного бунта”, и точно так же, как четырнадцать лет тому назад, толпа напала и разгромила дом гостя Шорина, собиравшего «пятую деньгу» во всем государстве.
По нашим понятием одного из первых “московских олигархов” которому  должен был и сам царь!
Постепенно собралось около тысячи человек и было решено отправится к царю Алексею Михайловичу, находившемуся в своем загородном дворце в селе Коломенском. Царя не испугался и вышел к народу. Ему передали челобитную, с требованием снижения цен и налогов, и наказании виновных.
Под давлением обстоятельств Алексей Михайлович дал слово расследовать дело, после чего успокоившаяся людская масса, поверив обещаниям, повернула обратно.
Но пока одни мирно “договаривались” с царем  другие  уже требовали крови виновных. Ибо из Москвы двигалась ещё одна многотысячная толпа, настроенная гораздо воинственнее. Люди вновь окружили дворец Алексея Михайловича и на сей раз уже не просили, а требовали выдать им изменников на расправу, угрожая «будет он добром им тех бояр не отдаст, и они у него учнут имать сами, по своему обычаю». Однако в Коломенском уже появились стрельцы и солдаты, отправленные боярами на выручку и после царского распоряжения  разойтись сразу был отдан приказ и применить силу. Безоружную толпу загнали в реку, до тысячи человек было убито, повешено, потоплено в Москве-реке, несколько тысяч арестовано и после следствия сослано.
ПРИКАЗ ТАЙНЫХ  ДЕЛ ч.4

Итогом медного бунта стала постепенная отмена медной монеты.

В 1663 году медные дворы в Новгороде и Пскове были закрыты, возобновилась чеканка серебряных монет. Медные деньги были полностью изъяты из обращения и переплавлены в другие нужные предметы из меди.
И примерно вот в таком  ключе  эти события и описываются в школьных учебниках России по истории средних веков.
Но  между этим описанием и объективной реальностью,  все же лежит большая пропасть возникшая по извечной российской привычке при смене  политических режимов,  “заново переписывать историю своей страны”.
В этом  заключается  главная и неустранимая  причина  того явления, что получило назване “фальсификации российской истории” и с чем так в нынешней России чиновники от просвещения и прочие  “квасные патриоты” пытаются бороться. Правда пока без видимых даже вооруженным глазом положительных результатов….
Ну и раз так, пошло у нас дело,  то давайте  бегло посмотрим как историю “Медного бунта” описывали в России: от историка  Ключевского до историка Костомарова! К сожалению ни Татищев, ни Карамзин  свои книги по истории не дописали до времени “Медного бунта”!
Но тут есть одно важное но! Поскольку  российские историки пусть и “самые и объективные в мире” сами не были очевидцами “Медного бунта”, то тут я на правах автора, для объективности  вначале даю слово  прямому свидетелю.
Это все тот же наш “поддячий Тайного приказа” Г.Котошихин.
И вот его  рассказ, которые так и ни было опровергнут ни одним из  последующих российских историков!
“9. Приказ Болшие Казны;

а ведает тот Приказ боярин тот же, что и Стрелецкой Приказ ведает, а с ним товарыщ думной дворянин, да два или три диака. и в том Приказе ведомы гости, и гостиная и суконная сотня, и серебряного дела мастеры, и многих городов торговые люди; и собирают з гостей и с торговых людей, и которые городы ведомы в том Приказе, и тех городов с крестьян и з бобылей, тягло, и подати, и откупы, и иные поборы, ежегодь; и соберется тех доходов с 300,000 рублев. А выдают те денги на всякие ж росходы, где доведетца.
Да в том же Приказе ведом Денежной двор, а в нем сидит, для досмотру денежного дела, дворянин да диак.
А делают денги серебряные мелкие: копейки, на одной стороне царь на коне, а на другой стороне подпись: «царь и великий князь» имя царское и титла самая короткая; денги, половина копеек, на одной стороне человек на коне с саблею, на другой подпись царская такая ж, что и на копейках; полушки, четвертая доля копеек, денег половина, на одной стороне голубь, а на другой написано: «царь» из ефимочного серебра, ежегодь.
А привозят ефимки и серебро, прутовое и тянутое, к Архангелскому городу, из Галанской земли, и из Венецыи, и из Любка, и из Амбурка; а покупают они на те ефимки всякие товары ис царские казны, или серебро ж меняют на всякие товары, а берут те ефимки у них за товары, и серебро против ефимков по четыре гривны и по 14 алтын ефимок, а товары царские ставят дорогою ценою, и ис тех ефимков, или ис серебра, в серебряных денгах царю бывает прибыль великая, потому что ефимки и серебро приходит дешевою ценою, а в деле Московских денег выходит из ефимка по дватцати по одному алтыну по две денги, и от всякого ефимка прибыли царю по 7 алтын по 2 денги и по осми алтын; такъже и пошлину у Архангелского города и в-ыных порубежных городех емлют с чюжеземцов ефимками ж, по такой же малой цене.
А денежных мастеров для того дела берут из волных и ис торговых людей, кто похочет, с поруками и за верою и крестным целованием, что им будучи у царского дела не воровать серебра и денег не красть, и в серебро меди и олова и иного ничего не примешивать, и в домех своих воровских денег не делати никаких, и чеканов не красть и воровски под чеканы не подрезыватися.
А будет тех денежных мастеров, чеканщиков, подметчиков, резалшиков, тянулшиков, отжигалщиков, с 200 человек.
 А как они для денежного дела ходят на двор, или з двора, и их осматривают донага, чтоб они не приносили меди и олова и свинцу, или з двора чего не снесли.
А будет сыщется, что они делали на царском дворе, или у себя в домех воровством денги, или под чеканы подделывались, и те воровские чеканы продавали на сторону иным людем, и таким, по сыску, бывают пытки, многажды ли воровали, и кому что продавали, и с кем о том сопча умышляли: и на кого с пыток скажут, и тех всех потомуж сыскав и пытав накрепко, будет винятся, чинят наказание, заливают оловом горло, а иным, смотря по вине, отсекают руки, и отрезывают уши, и бьют кнутьем, и отнимаются домы и животы, и ссылаются в сылку в Сибирь.
 Таким же обычаем бывает указ всем серебряного дела мастером, которые учнут в золото, или в серебро, мешати медь и олово и свинец.
А в Московском государстве золота и серебра не родится, хотя в Крониках пишут, что Руская земля на золото и на серебро урожайная, однако сыскати не могут, а когда и сыщут, и то малое, и к такому делу Московские люди не промышлены; а иных государств люди те места, где родится золото и серебро, сыскали б, а не хотят к тому делу пристать, для того что много потеряют на завод денег, а как они свой разум окажут, и потом их ни во что промысл и завод поставят и от дела отлучат….
(так вот когда в Росии появилось то явление,что сейчас называют “редерством”!! Воистину все новое.это хорошозабытое старое-автор)
   Рассказ о  причинах Медного бунта!!
   “Да в прошлых годех, как учинилося у Московского царя с Полским Яном Казимиром королем недружба и война, а потом и с королевским величеством Свейским: и за продолжением Полские войны, и для пополнения казны, и для поспешения ратным людем на жалованье, деланы денги, рублевики серебряные величиною против Любского, четверти рублевые весом 5 алтын 2 денги, на ефимках Любских кладены печати царские, и отдаваны те ефимки ис царские казны по полной цене, по 21 алтыну по 2 денги, а не против того, как иманы в царскую казну, и как преж сего хаживали в рядех;
 и в царскую казну назад и в рядех, за всякие товары, имали те ефимки и рублевики и четрверти по уставленой цене; а кому лучилося платить в царскую казну денги ефимками ж Любскими, а царских печатей на тех ефимках не было, и у них те ефимки имали по 4 гривны.
Да в то ж время делали денги полтинники медные сь ефимок, и крестьяне увидев такие в одну пору худые деланые денги, неровные и смешаные, не почали в городы возить сена и дров и сьестных запасов, и почала быть от тех денег на всякие товары дороговь великая.
 А служилым людем царское жалованье давано полное, а они покупали всякие запасы и харчь и товары вдвое ценою, и от того у них в году жалованья не доставало, и скудость почала быть болшая.
 Хотя о тех денгах был указ жестокой и казни, чтоб для них товаров и запасов никаких ценою не подвышали: однако на то не смотрили.
     И видя царь, что в тех денгах не учало быти прибыли, а смута почала быть болшая, велел на Москве, и в Новегороде, и во Пскове, а потом и в Куконаузе, делати на дворех своих денги медные, алтынники, грошевики, копейки, против старых серебряных копеек, и от тех денег меж крестьян потомуж была смута; и те прежние денги, и алтынники, и грошевики, велел царь принимати в казну и переделывать в мелкие копейки.
И деланы после того денги медные ж мелкие, и ходили те мелкие денги многое время с серебряными заровно; и возлюбили те денги всем государством, что всякие люди их за товары принимали и выдавали.
 И в скором времяни, на Москве и в городех, объявилися в тех медных денгах многие воровские, и тех людей хватали и пытали всячески, где они те денги имали; и они в денежном воровстве не винились, а сказывали, что от людей имали в денгах не знаючи.
И потом почали домышлятися на денежных мастеров, и на серебряников, и на котелников, и на оловянищников, и на иных людей, потому что до того времяни, как еще медныx денег не было, и в то время жили они не богатым обычаем, a при медных денгах испоставили себе дворы, каменные и деревяные, и платье себе и женам поделали з боярского обычая, такъже и в рядех всякие товары и сосуды серебряные и сьестные запасы почали покупать дорогою ценою, не жалея денег, и их подсматривая хватали, и воровские денги их дела у них вынимали; такъже и в домех своих делали денги в погребах, тайным обычаем, ночью, и у них подслушивая те воровские денги и чеканы, чем делали, вынимали, и их хватая пытали ж.
 И с пыток те люди винилися и сказывали, что они денег своего дела выдали на всякие покупки немалое число, и чеканы делав продавали многим людем, посадцким, и попом и чернцом и крестьяном, и нищим, и тех людей кому продавали указывали, а иных не знали; и тех людей, по их скаске, потомуж имали и пытали, и они винилися ж, и кто до чего довелся, казнили смертною казнью, и отсекали руки и прибивали у Денежных дворов на стенах, а домы их и животы имали на царя безденежно.
Однако те люди на такие великие мучения и смерти и разорения не смотрили, делали такие воровские денги аж до скончания тех денег; и мало кто ис таких воров не поиман и не казнен.
И которые воры бьш люди богатые, и они от своих бед откупались, давали на Москве посулы болшие боярину, царскому тестю, Илье Даниловичю Милославскому, да думному дворянину Матюшкину, за которым была прежнего царя царицына родная сестра, да дьяком, а в городех посулы ж воеводам и приказным людем; и они, для тех посулов, тем вором помогали и из бед избавливали.
Такъже на Москве и в городех, на Денежных дворех, учинены были верные головы и целовалники, для досмотру и приему и росходу меди и денег, из гостей и ис торговых людей, люди честные и пожиточные, возмутил их разум диавол, что еще несовершенно богати, покупали медь на Москве и в Свейском государстве, и привозили на Денежные дворы с царскою медью вместе, и велели делать денги, и зделав свозили з Денежного двора с царскими денгами вместе, и царские денги в казну отдавали, а свои к себе отвозили.
И на них о том доводили стрелцы, и денежные мастеры, и те люди, кто видел как к ним отвозили; и по тому их доводу, тех людей всех пытали, и они винилися ж и сказывали с пыток, что со многих людей, воров, тесть его царской боярин, да думной дворянин, и дьяки и подьячие, имали посулы болшие и от бед и от смертей избавливали, и потому надеясь и они воровали, и в вине их волен государь.
И тех дьяков и подьячих допрашивали у пыток, порознь; и они и не пытаны о посулех винилися, что имали з боярином и з думным человеком вместе.
И на того боярина царь был долгое время гневен, а думного человека отставили прочь от Приказу, а казни им не учинили никакой; а дьяком, и подьячим, и головам, и целовалником, и денежным вором, учинили казни, отсекали руки и ноги и палцы от рук и от ног, и ссылали в сылку в далние городы.
 И тех воров товарыщи видя, что тому боярину и думному человеку, за их воровство, не учинено ничего, умыслили написать на того боярина и на иных трех воровские листы, чем бы их известь и учинить в Москве смуту для грабежу домов, как и преж сего бывало, будто те бояре ссылаются листами с Полским королем, хотя Московское государство погубить и поддать Полскому королю;
и те воровские листы прибили, в ночи, на многих местех по воротам и по стенам, а царь в то время был в походе, со всем своим домом, и с ним бояре и думные и ближние люди, в селе Коломенском, от Москвы 7 верст.
 И наутрее всякого чину люди идучи в город, те писма чли и взяли к себе; и пришёл на площадь к Лобному месту, у рядов, стали те писма честь в слух всем людем.
И собралось к тому месту всякого чину людей множество, и умыслили итти в город к царю и просити тех бояр, чтоб им царь выдал их головою на убиение; и уведали, что царя на Москве нет, и они скопяся все вместо тысечь с пять пошли к царю в поход, а с Москвы в то время бояре послали к царю с вестью, что на Москве учинилась смута и почали домы грабить.
 А в то время царь был в церкве, у обедни, празновали день рождения дочери его царской; и увидев царь из церкви, идут к нему в село и на двор многие люди, без ружья, с криком и с шумом;
 и видя царь тех людей злой умысл, которых они бояр у него спрашивали велел им сохранитися у царицы и у царевен, а сам почал дослушивать обедни;
 а царица в то время, и царевичи, и царевны, запершися сидели в хоромех в великом страху и в боязни.
 И как те люди пришли, и били челом царю о сыску изменников, и просили у него тех бояр на убиение: и царь их уговаривал тихим обычаем, чтоб они возвратилися и шли назад к Москве, а он царь кой час отслушает обедни будет к Москве, и в том деле учинит сыск и указ;
 и те люди говорили царю и держали его за платье за пугвицы: «чему де верить?» и царь обещался им Богом и дал им на своем слове руку, и один человек ис тех людей с царем бил по рукам, и пошли к Москве все, а царь им за то не велел чинити ничего, хотя и было кем противитися.
И послал царь к Москве ближнего своего боярина князя Ивана Ондреевича Хованского, и велел на Москве уговаривать, чтоб они смуты не чинили и домов ни чьих не грабили; а которые листы объявилися писаны о измене на бояр и думных людей, приедет он царь сам для сыску, того ж дни.
 И как Хованской приехав почал всем людем говорить, и ис тех людей многие отвещали: «что де ты, Хованской, человек доброй, и службы его к царю против Полского короля есть много, и им до него дела нет, но чтоб им царь выдал головою изменников бояр, которых они просят»;
и Хованской говоря с ними поехал к царю.
А на Москве в то время грабили дом одного гостя Василья Шорина, которой собирал со всего Московского государства пятую денгу; и сын того гостя, лет в 15, пострашась убийства, скиня с себя доброе платье, вздел крестьянское, и побежал с Москвы в телеге, и те воры, которые грабили дворы, поимав его повели в город и научили говорить, чтоб он сказывал, что отец его побежал в Полшу вчерашняго дня, з боярскими листами;
 и приведчи в город собралося их воров болши 5000 человек, и пошли из Москвы с тем Шориновым сыном к царю в поход.
 А которые люди грабили отца его дом, послали бояре приказ стрелцов и велели их сечь и ловить и водить с поличным в город, и наловили тех грабелшиков болши 200 человек; и от того унялся грабеж.
А как те люди с Шориновым сыном из Москвы вышли, и бояре Москву велели запереть по всем воротам кругом, чтоб никого не пустили в город и из города, и послали к царю все приказы стрелцов и салдатов надворной полк, с 3000 человек со всею службою.
 И как те злые люди, которые от царя шли к Москве, встретились с теми людми, которые шли к царю с Шориновым сыном, собрався вместе пошли к царю.
ПРИКАЗ ТАЙНЫХ  ДЕЛ ч.4
   А пришед к царю на двор силно, и привели того Шоринова сына перед царя, а царь в то время садился на лошадь, хотев ехать к Москве, и спрашивал того малого, и он ему бояся тех людей по приказу их сказывал, что отец его побежал в Полшу з боярскими листами, и царь велел его отдать за вахту;
 и они, по тем ево парневым словам, почали у царя просить для убийства бояр, и царь отговаривался, что он для сыску того дела едет к Москве сам; и они учали царю говорить сердито и невежливо, з грозами: «будет он добром им тех бояр не отдаст, и они у него учнут имать сами, по своему обычаю».
Царь видя их злой умысл, что пришли не по добро и говорят невежливо, з грозами, и проведав, что стрелцы к нему на помочь в село пришли, закричал и велел столником, и стряпчим, и дворяном, и жилцом, и стрелцом, и людем боярским, которые при нем были, тех людей бити и рубити до смерти и живых ловити.
И как их почали бить и сечь и ловить, а им было противитися не уметь, потому что в руках у них не было ничего, ни у кого, почали бегать и топитися в Москву реку, и потопилося их в реке болши 100 человек, а пересечено и переловлено болши 7000 человек, а иные розбежались.
И того ж дни около того села повесили со 150 человек, а досталным всем был указ, пытали и жгли, и по сыску за вину отсекали руки и ноги и у рук и у ног палцы, а иных бив кнутьем, и клали на лице на правой стороне признаки, розжегши железо накрасно, а поставлено на том железе «буки» то есть, бунтовщик, чтоб был до веку признатен; и чиня им наказания, розослали всех в далние городы, в Казань, и в Астарахань, и на Терки, и в Сибирь, на вечное житье, и после их по скаскам их, где кто жил и чей кто ни был, и жен их и детей потомуж за ними розослали; а иным пущим вором того ж дни, в ночи, учинен указ, завязав руки назад посадя в болшие суды, потопили в Москве реке.
 А которые люди пришли в то село для челобитья дел своих до того смутнаго времяни, и люди их знали, и челобитные их сыскались: и таких уволнили.
 А те все, которые казнены и потоплены и розосланы, не все были воры, а прямых воров болши не было что с 200 человек; и те невинные люди пошли за теми ворами смотрить, что они будучи у царя в своем деле учинят, а ворам на такое множество людей надежно было говорить и чинить что хотели, и от того все погинули, виноватой и правой.
А были в том смятении люди торговые, и их дети, и рейтары, и хлебники, и мясники, и пирожники, и деревенские и гуляющие и боярские люди; а Поляков и иных иноземцов, хотя на Москве множество живет, не сыскано в том деле ни единаго человека, кроме Руских.
И на другой день приехал царь к Москве, и тех воров, которые грабили домы, велел повесить по всей Москве у ворот человек по 5 и по 4; а досталным был указ таков же, что и иным.
 A гости и добрые торговые люди к тем вором не пристал ни один человек, еще на тех воров и помогали, и от царя им было похваление.
 А столником, и стряпчим, и дворяном, и жилцом, и началным и дворовым людем, и подьячим, за их службу, что они против тех воров стояли и здоровье царское оберегли, давано ис царские казны жалованье, на платье камки и атласы и тафты, да по паре соболей, да по вершку бархатному, смотря по человеку, да к денежному и к поместному окладу придача; а стрелцом и людем боярским давано по киндяку, по вершку шапошному суконному, денег по 3 и по 2 рубли.
 А гостя, которого дом розграбили, пожаловал царь, не велел с него имать пятые денги, а довелось было с него взять болши 15,000 рублев, и сына ево ему отдали назад, потому что был невинен; а сам отец в то время от убойства ухоронился в Вышегороде, на боярском Черкаского дворе.
 И после того царь велел по всей Москве и в городех у всяких людей имати писма, которые умели писать, и складывали те писма с теми воровскими писмами; и не сыскалось против того воровского писма ни одно писмо.
 И видя царь, что в денгах почало быть воровство великое и много кровопролития учинилося, а те медные денги год от году подешевели, сперва ходили рубль против рубля, а потом почали ходить по 2 и по 3 и по 4 и по 5 и по 6 и по 7 и по 10 и по 15 и по 17 рублев медных денег за серебряной рубль, а с торговых людей и с крестьян десятую и пятую денгу имали в казну серебряными денгами, а ратным людем давали жалованье медными денгами, против того как преж сего давано серебряными, и в государстве серебряными денгами учала быть скудость, а на медные было все дорого и многие помирали з голоду: и умысля царь, чтоб еще чего меж людми о денгах не учинилося, велел те медные денги отставить и не торговать, и приносить те медные денги в свою царскую казну, на Москве и в городех, и за рубль медных денег положено было платить серебряными по 10 денег.
А кто медных денег не похочет давать в царскую казну, и тем денги велено сливать и переделывать в котлы и во что кто хочет; а кто учнет те медные денги держати денгами и им учинен был заказ под смертною казнью, потому чтоб тех денег не посеребривали и не белили и с серебряными денгами не мешали, и те денги убогие люди переменивали, а богатие сливали.
 Такъже ис царские казны ратным людем почали давать жалованье годовое и кормовые денги серебряными, и от того тем денгам учинилось в торговле скончание.
А людей за те денги как они ходили, за их воровство, что они делали и чинили смуту, казнено в те годы смертною казнью болши 7000 человек, да которым отсекали руки и ноги и чинено наказание, и ссыланы в сылки, и домы их и животы иманы на царя, болши 15,000 человек, Московских, и городовых и уездных всяких чинов людей; и много от того погибло честных и знатных и богатых людей.
 Да от того ж смутного времяни, как приходили воровские люди к царю и учинилася смута и кроворозлитие, царица от великого страху испужався лежала в болезни болши году.”
  Ну,  а теперь  посмотрим, что писали и пишут российские историки!
  И тут я  сразу хочу отметить,  что Котоших писал не боясь цензуры, а вот все  дореволюционные историки  зависили от цензуры!!!
И тем не менее у меня сложилось твердое мнение, что все вышеперечисленные россиские историки правда своими словами но полностью ( с добавлением несущественных деталей) повторяют рассказ Котошихина, но на более современном и литературном  русском языке!
Вот тому несколько примеров!
Они  довольно  большие по  объему, но с ними все  же надо ознакомится, ибо далее, я предложу  еще  один  подлинный исторический  документ о “Медном бунте”  который  у любознательного читателя  поставит под сомнения труды российских историков!!
Медные кредитные деньги // Ключевский Василий Осипович. Курс русской истории. — СПб., 1904. Лекция 51.
   “Еще плачевнее кончилось другое финансовое предприятие. Нужда в деньгах сделала московских финансистов XVII в. необычайно изобретательными.
   Додумавшись до мысли о замене прямых налогов косвенными, они столь же самобытно пришли к идее государственного кредита.
В 1656 г., когда оканчивалась победоносная первая война с Польшей и готовился разрыв со Швецией, в московской казне не хватило серебряной наличности на жалованье войску, и кто-то, говорили, близкий к царю Ф. М. Ртищев ( вы уважаемый читатель помните что именно Ртищев к этому  времени и был  ДЬЯКОМ т.е. руководитеоем Приказа тайных дел), “подал мысль выпустить медные деньги с принудительным курсом серебряных!
Московский рынок был уже приучен к денежным знакам с номинальной стоимостью; порча монеты была вспомогательной доходной статьею, которой пользовалась казна в случае нужды. В денежном обороте не было ни туземной золотой, ни крупной серебряной монеты: рубль и полтина были счетные единицы.
Ходячей монетой служили маленькие копейки, деньги — полукопейки и полушки — полуденьги, весом от 6 до 4 долей и менее. На рынке покупатели, остерегаясь карманников, обыкновенно держали эти мелкие неуклюжей чеканки и овальной, впрочем неправильной, формы монетки во рту за щеками. Не добывая своего серебра, московская казна выделывала эту монету из привозных немецких иохимсталеров, получивших у нас название ефимков
. И при этой операции не забывали казенного интереса: ефимок на московском рынке ходил по 40—42 копейки, а переливался в 64 копейки, так что казна наживала от переливки 52—60%. Иногда переделка ограничивалась наложением штемпеля, «царской печати» на ефимок, и он из 40-копеечника становился 64-копеечником.
Только с начала первой польской войны стали чеканить серебряные рублевики и четвертаки по расчету нарицательной цены штемпельного ефимка.
 Теперь и наделали мелкой медной монеты формы и веса серебряной. Сначала эти металлические кредитки пользовались полным доверием, ходили al pari, «с серебряными заровно».
Но соблазнительная операция попала в падкие на соблазн руки.
Денежные мастера, люди небогатые, вдруг разбогатели и на глазах у всех начали сорить деньгами, пышно обстроились, разодели жен по-боярски, в рядах покупали товары не торгуясь. Богатые купцы, даже московские гости, приставленные присяжными надзирателями медного дела, покупали сами медь, привозили ее вместе с казенной на Денежный двор, переделывали в кредитную монету и отвозили на свои дворы.
Рынок был наводнен «воровскими», краденными у государственного кредита медными деньгами. В курсе медной монеты образовался лаж, быстро возраставший: начавшись с 4 копеек, разница между серебряными и медными деньгами дошла до того, что в конце 1660 г. за серебряный рубль давали два медных, в 1663 г. сперва 12, а потом даже 15 рублей медных.
Соответственно тому дорожали товары. Особенно затруднительное положение создавалось для ратных людей, получавших жалованье медными деньгами по полному курсу.
Следствие вскрыло, что плутни денежных мастеров и гостей за большие взятки покрывала московская приказная администрация, проявившая здесь всю свою обычную приказную недобросовестность, а во главе ее коноводили тесть царя боярин Илья Милославский да муж тетки царевой по матери думный дворянин Матюшкин, которым поручено было медное дело;
 Милославскому приписывали и прямое участие в этом воровстве. Приказным, гостям и денежным мастерам отсекали руки и ноги и ссылали, на тестя царь посердился, а дядю отставил от должности.
Соучастники воровства, видя такую безнаказанность знатных и пользуясь общим ропотом на дороговизну, задумали произвести смуту, тряхнуть боярством, как было в 1648 г.
Расклеенные в Москве воззвания обвиняли в измене Илью Милославского и других.
В июле 1662 г., когда царь жил в подмосковном селе Коломенском, мятежная толпа тысяч в пять подступила ко встретившему ее царю с требованием поставить на суд изменников. При этом царя держали за пуговицы кафтана и заставили обещаться богом и с одним из мятежников ударить по рукам на обещании, что он сам расследует дело.
Но когда другая толпа из Москвы, соединившаяся с первой, стала невежливо требовать у царя изменников, грозя, что, если он не выдаст их добром, их возьмут у него силой, Алексей крикнул стрельцам и придворным, и началось повальное избиение безоружных, сопровождавшееся пытками и казнями; массами топили в реке Москве или ссылали семействами в Сибирь на вечное житье. Царица с июльского испуга хворала больше года. В подделке медных денег, как и в мятеже, участвовали люди различных состояний — попы и причетники, монахи, гости, посадские, крестьяне, холопы; к бунту пристали даже солдаты и некоторые офицеры.
Современники насчитывали больше 7 тысяч человек, казненных смертью по этому делу, и больше 15 тысяч наказанных отсечением рук и ног, ссылкой, конфискацией имущества. Но «прямых воров», настоящих мятежников, считали не больше 200 человек; остальная толпа, ходившая к царю, состояла из любопытных зевак.
Операция с медными деньгами сильно расстроила торгово-промышленный оборот, и казна, выпутываясь из затруднения, только содействовала этому расстройству.
Московские торговые люди на известных уже нам совещаниях 1662 г. со Стрешневым и все тем же Ильей Милославским о причинах дороговизны довольно выразительно изображали свое положение.
С целью восполнить истощенный запас привозного монетного серебра казна принудительно скупала у русских купцов на медные деньги вывозные русские товары: меха, пеньку, поташ, говяжье сало и перепродавала их иноземцам на их ефимки. В то же время русские купцы покупали привозные товары у иноземцев на серебро, потому что те медных денег не принимали, а своим покупателям продавали эти товары на медь.
 Таким образом, пущенное ими в оборот серебро к ним не возвращалось, дальнейшие закупки иноземного товара становились для них невозможны, и они оставались и без серебра, и без товара, оказывались «беспромышленны».
Полная неудача предприятия заставила ликвидировать его.
Выпуск медных кредитных знаков, как беспроцентный государственный долг, предполагал возможность обмена на настоящие деньги.
 Указ 1663 г. восстановлял серебряное обращение и запрещал держать и пускать в оборот медные деньги, которые велено было или переливать в вещи, или приносить в казну, где за медный рубль платили по 10 денег серебром, по словам Котошихина, а по указу 26 июня 1663 г. даже только по 2 деньги. Казна поступила как настоящий банкрот, заплатила кредиторам по 5 копеек или даже по 1 копейке за рубль.
На только, что упомянутую скупку казной вывозных товаров у русских купцов незадолго до июльского бунта и вскоре после по всем приказам собрано было без малого полтора миллиона рублей медных денег (миллионов 19 на наши деньги) по номинальному их курсу.
 Это была, без сомнения, только часть медной суммы, выпущенной с Денежного двора; молва доводила сумму выпущенных в 5 лет медных денег до неимоверно крупной цифры 20 миллионов (около 280 миллионов на наши деньги)”
ПРИКАЗ ТАЙНЫХ  ДЕЛ ч.4
А  вот как описывает эту историю  в своей  книге «История России с древнейших времён» историк С. М. Соловьёв.
   ” Два первые года тринадцатилетней войны были самым счастливым, самым блистательным временем в царствовании Алексея Михайловича, хотя и они омрачены были моровым поветрием.
    Блестящие успехи воинские, собственные походы подняли дух восприимчивого царя, что так ясно высказывается в приведенном выше письме его к Матвееву о сношениях с Швециею. Неудачный поход под Ригу был началом несчастий; смуты малороссийские затянули войну, принявшую дурной оборот: Конотоп, Чудново. поражения Хованского тяжело отдавались в Москве и хотя не имели таких гибельных следствий, каких можно было ожидать с первого взгляда, однако война продолжалась и не видно было ее конца – страшное бедствие для государства бедного, малонаселенного, которое едва успело оправиться после Смутного времени, в котором недавно еще происходили волнения вследствие тяжкого состояния промышленного класса, которое недавно опустошено было моровою язвою.
Тяжкие подати пали на народ, торговые люди истощились платежом пятой деньги.
 Уже в 1656 году казны недостало ратным людям на жалованье, и государь, по совету, как говорят, Федора Михайловича Ртищева, велел выпустить медные деньги, которые имели нарицательную цену серебряных; в 1657 и 1658 годах деньги эти действительно ходили как серебряные; но с сентября 1658 года начали понижаться в цене, именно на рубль надобно было наддавать шесть денег; с марта 1659-го должны были уже на рубль наддавать по 10 денег; наддача возрастала в такой степени, что в 1663 году за один рубль серебряный надобно было давать уже 12 медных.
Наступила страшная дороговизна; указы, запрещавшие поднимать цены на необходимые предметы потребления, не действовали; мы видели, в каком положении находились в Малороссии московские ратные люди, получавшие жалованье медными деньгами, которых никто у них не брал. Явилось множество воровских (фальшивых) медных денег; начали хватать и пытать людей, которые попадались с воровскими деньгами, – один ответ: “Мы сами воровских денег не делаем, берем у других не знаючи”.
Стали присматривать за денежными мастерами, серебряниками, котельниками, оловянишниками, и увидали, что люди эти, жившие прежде небогато, при медных деньгах поставили себе дворы каменные и деревянные, платье себе и женам поделали по боярскому обычаю, в рядах всякие товары, сосуды серебряные и съестные запасы начали покупать дорогою ценою, не жалея денег.
 Причина такого быстрого обогащения объяснилась, когда у них стали вынимать воровские деньги и чеканы. Преступников казнили смертию, отсекали у них руки и прибивали у денежных дворов на стенах, домы, имения брали в казну.
Но жестокости не помогли при неодолимой прелести быстрого обогащения; воры продолжали свое дело, тем более что богатые из них откупались от беды, давая большие взятки тестю царскому – Илье Даниловичу Милославскому да думному дворянину Матюшкину, за которым была родная тетка царя по матери; в городах воры откупались, давая взятки воеводам и приказным людям.
 Для рассмотрения, приема и расхода меди и денег на денежных дворах приставлены были верные головы и целовальники из гостей и торговых людей, люди честные и достаточные. Но и они не одолели искушения: покупали медь в Москве и Швеции, привозили на денежные дворы с царскою медью вместе, приказывали из нее делать деньги и отвозили их к себе домой.
Доносы на них не замедлили от стрельцов и денежных мастеров; обвиненные с пытки показали, что давали посулы Милославскому, Матюшкину, дьякам и подьячим.
У дьяков и подьячих, у голов, целовальников отсекали руки и ноги, ссылали преступников в дальние города: на Милославского царь долго сердился, Матюшкина отставил от приказа. Но этим не были довольны и затеяли повторить расправу 1648 года.
Весною 1662 года, после Светлого воскресения, начали ходить по Москве слухи, что чернь сбирается и быть от нее погрому дворам боярина Ильи Даниловича Милославского, гостя Василия Шорина и других богатых людей за перемену в денежном деле, за то, что Шорин да еще какой-то кадашевец деньги делают.
 В двадцатых числах июля начали говорить, что пришли из Польши листы про окольничего Ртищева. Царь жил в это время в Коломенском. 25 июля рано утром на Сретенке собрались мирские люди советоваться о пятинной деньге. Но совещания их скоро прекратились. “На Лубянке у столба письмо приклеено!” – начали кричать им люди, проходившие Сретенкою от Никольских ворот.
 Вся толпа хлынула на Лубянку смотреть, что за письмо? На столбе воском приклеена была бумажка, и на ней написано: “Изменник Илья Данилович Милославский, да окольничий Федор Михайлович Ртищев, да Иван Михайлович Милославский, да гость Василий Шорин”.
Между тем Сретенской сотни соцкий Павел Григорьев уже дал знать о письме в Земский приказ, откуда приехали на Лубянку дворянин Семен Ларионов и дьяк Афанасий Башмаков и сорвали письмо.
Толпа зашумела: “Вы везете письмо к изменникам, государя на Москве нет, а письмо надобно всему миру”.
    Громче всех кричал, бросаясь на все стороны, стрелец Кузьма Ногаев: “Православные христиане! постойте всем миром; дворянин и дьяк отвезут письмо Илье Даниловичу Милославскому, и там это дело так и изойдет”. Мир двинулся вслед за Ларионовым и Башмаковым, нагнали их, схватили Ларионова за лошадь и за ноги и кричали соцкому Григорьеву: “Возьми у него письмо, а не возьмешь, то прибьем тебя каменьями”. Григорьев вырвал письмо у Ларионова, толпа окружила соцкого и двинулась назад на Лубянку, к церкви преподобного Феодосия; Ногаев вел Григорьева за ворот.
 Когда пришли все к церкви, Ногаев стал на лавку и читал письмо всем вслух и прибавил, что надобно за это всем стоять.
С Лубянки пошли к земскому двору, поставили и тут скамью, взвели на нее Григорьева и велели ему читать письмо, но он отказался; тогда опять начал читать Ногаев, а на другую сторону читал какой-то подьячий.
 Григорьев воспользовался этим временем и отошел в сторону, велев взять письмо у подьячего десяцкому своей сотни Лучке Жидкому; но мир не хотел расстаться с письмом и, окружив Жидкого, повел его в Коломенское к государю.
Царь был у обедни, празднуя рождение дочери; взглянув в окно, он увидал, что толпы народа идут в село и на двор, безоружные, но с криком и шумом, повторяя имена Милославских и Ртищева.
Государь догадался, в чем дело, велел Милославским и Ртищеву спрятаться в комнатах царицы и царевен, а сам остался в церкви дослушивать обедню; царица, царевичи и царевны сидели, запершись в хоромах, ни живы ни мертвы от страха. Гилевщики не дали царю дослушать обедни; они подошли к дворцу; впереди шел Лучка Жидкий и нес в шапке письмо, найденное на Лубянке.
 Государь вышел на крыльцо; нижегородец Мартын Жедринский взял у Жидкого шапку с письмом и поднес царю, говоря: “Изволь, великий государь, вычесть письмо перед миром, а изменников привесть перед себя”.
“Ступайте домой, – отвечал царь, – а я, как только отойдет обедня, поеду в Москву и в том деле учиню сыск и указ”.
Но гилевщики держали его за платье, за пуговицы и говорили: “Чему верить?”
 Царь обещался богом, дал на своем слове руку, и когда один из гилевщиков ударил с ним по рукам, то все спокойно отправились в Москву. Государь не велел их трогать, хотя и было у него войско; он пошел назад в церковь дослушивать обедню, а в Москву перед собою послал боярина князя Ивана Андреевича Хованского,
 Здесь другая толпа гилевщиков занималась грабежом Шоринова дома. Старик Шорин успел скрыться в Кремле, в доме князя Черкасского; но мятежники захватили молодого, пятнадцатилетнего сына его, который должен был служить свидетелем против отца, должен был рассказывать, что отец его бежал в Польшу с боярскими грамотами.
 В это время приезжает Хованский и начинает уговаривать, чтоб прекратили смуту и не грабили ничьих домов, что нынче же приедет сам царь для сыску; но ему в ответ закричали: “Ты, боярин, человек добрый, и службы твоей к царю против польского короля много, нам до тебя дела нет, но пусть царь выдаст головою изменников-бояр, которых мы просим”. Хованский отправился назад, в Коломенское, и вслед за ним туда же двинулась толпа, везя с собою на телеге молодого Шорина.
 За городом встретились они с первыми гилевщиками, шедшими уже из Коломенского, и уговорили их возвратиться назад; солдаты также пристали к ним; встретили боярина Семена Лукьяновича Стрешнева и погнались за ним с палками: тот едва ушел от них за реку.
Царь садился уже на лошадь, чтоб ехать в Москву, когда гилевщики подвели к нему молодого Шорина, и тот начал выкрикивать заученную сказку, что отец отправился в Польшу с боярскими грамотами. Когда мальчик кончил, в толпе раздались крики: “Выдай изменников!” “Я государь, – отвечал Алексей Михайлович, – мое дело сыскать и наказанье учинить, кому доведется по сыску, а вы ступайте по домам; дела так не оставлю, в том жена и дети мои поруками”. Но крики не прекращались.
“Не дай нам погибнуть напрасно!” – кричали одни. “Буде добром тех бояр не отдашь, то мы станем брать их у тебя сами, по своему обычаю!” – кричали другие, махали палками.
Тут Алексей Михайлович обратился к стоявшим около него стрельцам и придворным и велел двинуться на гилевщиков, которые, пришедши вовсе не за тем, чтоб сражаться, побежали врознь: их начали хватать, некоторые защищались, но напрасно.
 Человек сто утонуло в реке, больше 7000 было перебито и переловлено, тогда как настоящих гилевщиков было не больше 200 человек, остальные пришли из любопытства, посмотреть, что будет делаться. Перехватанных отвезли в монастырь к Николе на Угрешу и там расспрашивали. Главного заводчика, кто написал письмо и приклеил, не нашли и наказали тех, кто более других участвовал в самом гиле, волею или неволею: вешали, резали ноги, руки и ссылали в дальние города.
Москва утихла; но жалобы на медные деньги продолжались: воеводы доносили, что должники приносят к ним в съезжую избу медные деньги для платежа заимодавцам, а те не берут без царского указа, просят серебряных.
Наконец в 1663 году вышел указ: в Москве, Новгороде и Пскове денежного медного дела дворы отставить, а старый денежный серебряного дела двор в Москве завести и серебряные деньги на нем делать с 15 июня; а жалованье всяких чинов служилым людям давать серебряными деньгами, в казну таможенную пошлину и всякие денежные доходы брать серебряными деньгами, также и в рядах торговать всякими товарами на серебряные деньги, а медные отставить.
 Медные деньги во всех приказах, что ни есть налицо, по 15 июня переписать и запечатать и держать до указу, а в расход не давать; частным людям велено медные деньги сливать. Но последнее не было исполнено; указ 20 января 1664 года говорит: в Москве и в разных городах объявляются медные деньги портучены (натерты ртутью), а иные посеребрены и полужены. Государь подтверждает приказание не держать медных денег под страхом жестокого наказания, разоренья и ссылки в дальние города.

Говорят, что за порчу денег переказнено было больше 7000 человек да больше 15000 наказано отсечением рук, ног, ссылкою, отобранием имения в казну.
 Царица от испуга во время коломенского гиля лежала больна больше году.
Так печально кончилась первая попытка помочь расстроенному состоянию финансов выпуском своего рода государственных кредитных билетов, ибо что же такое были эти медные деньги с нарицательною ценою серебряных?
Мы видели, что полтавский полковник Пушкарь объяснил, в чем дело. Когда Выговский, не понимая или не желая понимать значения медных денег, спрашивал: “Что это за деньги? как их брать?”, то Пушкарь отвечал:
 “Хотя бы великий государь изволил нарезать бумажных денег и прислать, а на них будет великого государя имя, то я рад его государево жалованье принимать”.
При благоприятных для государства обстоятельствах кредит был силен и медные деньги держались два года; начали падать с сентября 1658 года, т. е. с измены Выговского, которая затянула войну.
Тяжелый удар медным деньгам был нанесен, когда в Малороссии стали смотреть на них, как смотрел Выговский, а не как смотрел Пушкарь, перестали брать их у московских ратных людей; а другой, окончательный, удар нанесли воровские деньги.”
  Ну и еще один известный историк.   Н.Костомаров в книге “РУССКАЯ ИСТОРИЯ В ЖИЗНЕОПИСАНИЯХ ЕЕ ГЛАВНЕЙШИХ ДЕЯТЕЛЕЙ ”  так описывает ” Медный  бунт”
   “Затруднения московского правительства не ограничивались одними военными неудачами. Внутри государства господствовало расстройство и истощение.
Война требовала беспрестанного пополнения ратных сил; служилых людей то и дело собирали и отправляли на войну; они разбегались; сельские жители разных ведомств постоянно поставляли даточных людей, и через то край лишался рабочих рук; народ был отягощаем налогами и повинностями; поселяне должны были возить для продовольствия ратным людям толокно, сухари, масло; торговые и промышленные люди были обложены десятою деньгою, а в 1662 году наложена на них пятая деньга.
 Налоги эти производились таким образом: в посадах воеводы собирали сходку, которая избирала из своей среды своих окладчиков; эти окладчики окладывали прежде самих себя, потом всех посадских по их промыслам, сообразно сказкам, подаваемым самими окладываемыми лицами; причем происходили нескончаемые споры и доносы друг на друга.
Тяжела была эта пятая деньга, но финансовая проделка, к которой прибегло правительство, думая поправить денежные дела, произвела окончательное расстройство. Правительство, желая скопить как можно более серебра для военных издержек, приказало всеми силами собирать в казну ходячие серебряные деньги и выпустить на место их медные копейки, денежки, грошовики и полтинники.
 Чтобы привлечь к себе все серебро, велено было собирать недоимки прошлых лет, а равно десятую и потом пятую деньгу, не иначе, как серебряными деньгами, ратным же людям платить медью. Вместе с тем правительство издало распоряжение, чтобы никто не смел подымать цену на товары и чтобы медные деньги ходили по той же цене, как и серебряные.
 Но это оказалось невозможным. Стали на медные деньги скупать серебряные и прятать их; этим подняли цену серебра, а затем поднялась цена и на все товары. Служилые люди, получая жалованье медью, должны были покупать себе продовольствие по дорогой цене.
Кроме того, легкость производства медной монеты тотчас искусила многих: головы и целовальники из торговых людей, которым был поручен надзор за производством денег, привозили на денежный двор свою собственную медь и делали из нее деньги; сверх того, денежные мастера, служившие на денежном дворе, всякие оловянщики, серебряники, медники, делали тайно деньги у себя в погребах и выпускали в народ; таким образом медных денег делалось больше, чем было нужно.
В одной Москве было выпущено поддельной монеты на 620000 рублей. Медные деньги были пущены в ход в 1658 году, и по первое марта 1660 года дошли до того, что на рубль серебряных денег нужно было прибавить десять алтын; к концу этого года прибавочная цена дошла до 26 алтын 4 деньги; в марте 1661 года за рубль серебряных денег давали два рубля медью, а летом 1662 возвысилась ценность серебряного рубля до 8 рублей медных.
Правительство казнило нескольких делателей медной монеты: им отсекали руки и прибивали к стене денежного двора, заливали растопленным оловом горло. Но тут распространился слух, что царский тесть Милославский и любимец Матюшкин брали взятки с преступников и выпускали их на волю.
 По Москве стали ходить подметные письма; их прибивали к воротам и стенам. 25-го июля, когда царь был в Коломенском селе, в Москве в этот день на лобном месте собралось тысяч пять народу. Стали читать во всеуслышание подметные письма. Толпа закричала: “Идти к царю требовать, чтобы царь выдал виновных бояр на убиение!”
Бывшие в Москве бояре поспешно дали знать царю. Одна часть народа бросилась грабить в Москве дома ненавистных для них людей, другая еще большею толпою двинулась в село Коломенское, но без всякого оружия.
 Царь был у обедни. Когда к нему пришла весть о московской смуте, он приказал Милославскому и Матюшкину спрятаться у царицы, а сам оставался на богослужении до конца.
Выходя из церкви, он встретил толпу, которая бежала к нему с криком и требовала выдачи тестя и любимца. Царь ласково стал уговаривать москвичей и обещал учинить сыск. “А чему нам верить?” – кричали мятежники и хватали царя за пуговицы. Царь обещался им Богом и дал им на своем слове руку. Тогда один из толпы ударил с царем по рукам, и все спокойно вернулись обратно в Москву.
 Немедленно царь отправил в столицу князя Ивана Андреевича Хованского, велел уговаривать народ и обещал приехать в тот же день в Москву для розыска. В это время москвичи ограбили дом гостя Шорина, который тогда собирал со всего Московского государства пятую деньгу на жалованье ратным людям и через то опротивел народу.
Гостя не было тогда в Москве: мятежники схватили его пятнадцатилетнего сына, который оделся было в крестьянское платье и хотел убежать. Приехал Хованский, стал уговаривать толпу. Москвичи закричали: “Ты, Хованский, человек добрый, нам до тебя дела нет! Пусть царь выдаст изменников своих бояр”.
Хованский отправился назад к царю, а вслед за ним толпа, подхвативши молодого Шорина, бросилась из города в Коломенское. Мятежники страхом принудили молодого Шорина говорить на своего отца, будто он уехал в Польшу с боярскими письмами.
Бояре Федор Федорович Куракин с товарищами, которым была поручена Москва, выпустивши из города эту толпу, приказали запереть Москву со всех сторон, послали стрельцов останавливать грабеж и наловили до 200 человек грабителей, а потом отправили в Коломенское до трех тысяч стрельцов и солдат для охранения царя.
Толпа, вышедшая из Москвы с Шориным, встретилась с той толпою, которая возвращалась от царя, и уговорила последнюю снова идти к царю. Мятежники ворвались на царский двор; царица с детьми сидела запершись и была в большом страхе.
Царь в это время садился на лошадь, собираясь ехать в Москву. Нахлынувшая в царский двор толпа поставила перед царем Шорина, и несчастный мальчик из страха начал наговаривать на своего отца и на бояр.
Царь, в угождение народу, приказал взять его под стражу и сказал, что тотчас едет в Москву для сыску. Мятежники сердито закричали: “Если нам добром не отдашь бояр, то мы сами их возьмем по своему обычаю!” Но в это время царь, видя, что к нему на помощь идут стрельцы из Москвы, закричал окружавшим его придворным и стрельцам: “Ловите и бейте этих бунтовщиков!”
 У москвичей не было в руках никакого оружия. Они все разбежались. Человек до ста в поспешном бегстве утонуло в Москве-реке; много было перебито. Московские жители всяких чинов, как служилые, так и торговые, не приставшие к этому мятежу, отправили к царю челобитную, чтобы воров переловить и казнить.
 Царь в тот же день приказал повесить до 150 человек близ Коломенского села; других подвергли пытке, а потом отсекали им руки и ноги. Менее виновных били кнутом и клеймили разженным железом буквою “б” (т. е. бунтовщик). Последних сослали на вечное житье с семьями в Сибирь, Астрахань и Терк (город, уже не существующий на реке Тереке).
На другой день прибыл царь в Москву и приказал по всей Москве на воротах повесить тех воров, которые грабили дома. По розыску оказалось, что толпа мятежников состояла из мелких торгашей, боярских холопов, разного рода гулящих людей и отчасти служилых, именно рейтар. В числе виновных пострадали и невинные.
Медные деньги продолжали еще быть в обращении целый год, пока наконец дошло до того, что за рубль серебряный давали 15 рублей медных.
Тогда правительство уничтожило медные деньги и опять были пущены в ход серебряные.
Понятно, что при таких настроениях, охватывавших все стороны общественной жизни, желанием правительства было помириться с Польшею во что бы то ни стало.”
  А теперь я прведу  собственно главную нашу сенсацию! Исторический документ (подлинность котрого не вызывает сомнения) составленый сразу  же  после  так называемого “Медного бунта”!
    Он  находится  в исторической “Дневальные  записки Приказа тайных дел”  описание “Медного бунта” , так сказать с позиции самого царя Алексея Михайловича Романова!!
  Внимательно прочтем  этот документ!
“В 25 день впятницу…
В 25 день в пятницу в 3 часу  дня ведомо учинилосьбоярину князю Хованскому. что на Покровке да на Устретенке прибиты воровские письма. И по укаху великого  государя для сымания тех писем посланы  были Семен Ларионов да дьяк Афанасий Башмаков ( Дьяк Тайного приказа-автор) и воровские люди тех писем снять не дали, а послетого письмо снято и принесено к боярам, а бояре послали к великому государю
И в четвертом часу  дня воровские же люди изыали к Москворецких ворот гостя (купца-автор) Васильева сына Шорина Бориса и привели его в город к Мстиславскому двору, а из города  отвели в Коломенское, а без них двор Васильев и гостя Семена Задорина воровские же люди разграбили.
И по указу великогогосударя для уимки того воровства посланы были окольничий Микита Михайлович Бобарыкин, а с ним головы Московских стрельцов с стрельцами. и воров переимали и грабеж унялся.
И в тот день было ведрено,а в ночи  тепло…..”
    Вот так! Оказывается то не было  никакого массового бунта потом прозванного историками “Медным” с участием 7000 тысячами москвичей (если считать по числу казнённых путем повешения, утопления, отрубания рук и ног и высылки на вечное жительство  в Сибирь…..
Так произошла в Москве мелкая “заварушка” которую быстро уладили  через Приказ тайных дел….
Причем все это писал не кто ни будь, а  дежурный подьячий Тайного приказа и как говорится по “горячим следам” который  очевидно опирался на сведения полученные от своего начальника –  дьяка А.Башмакова принимавшего самое активное участие в этом деле!
Но  российские историки  выбрали за “истину”  свидетельства  Г.Котохошихина, хотя  как мы  знаем, он  был как раз  лицом заинтересованным в “очернении”  событий связанных с личностью царя Алексея Михайловича ”  и мог “подсунуть  и большую порцию дезинформации” доверчивым шведам, поместив ее,  в свою в целом  интересную и познавательную  книгу
!!!
                                                      (конец ч.4)

 

Володимир Бровко

Читать полностью: http://h.ua/story/434871/#ixzz4TUlrMeIq

Advertisements

Залишити відповідь

Заповніть поля нижче або авторизуйтесь клікнувши по іконці

Лого WordPress.com

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис WordPress.com. Log Out / Змінити )

Twitter picture

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Twitter. Log Out / Змінити )

Facebook photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Facebook. Log Out / Змінити )

Google+ photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Google+. Log Out / Змінити )

З’єднання з %s